Странствуя между мирами,
Ты хранишь в себе память
О каждом моём воплощении.
И в назначенный час
Мы узнаем друг друга
По первому прикосновению.

(с)Флёр "Память"
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
04:34 

То, что бывает перед началом.

Город и Тарья
На перепутье дорог стоит город. У подножья его простирается холодное северное море, а горизонт всегда затянут дымкой, даже если на выцветшем, пыльно-голубого цвета небе нет ни единого облачка.

Сами жители называют его просто Город и вполне этим довольны, да и нет поблизости других городов, чтобы было с чем путать. Хотя собственное имя у него, конечно же, имеется. Где-то в районе Южного Въезда даже есть тщательно обработанная солнцем, ветром и ржавчиной табличка, на которой значится "Glömborg" или что-то очень похожее.

С какой стороны света не приближайся, первым всегда увидишь маяк. Он стоит на самом высоком холме, чуть в стороне от самого города, путеводной звездой сияя над ним, перемигиваясь с кораблями и ангелами.

Город построен на фонарях и трамвайных рельсах. И ещё, пожалуй, на старых тропинках, потому что улицы его переплетаются и кружат как хотят - их определённо закладывали по наитию, а вовсе не по генплану. Иногда они, повинуясь рельефу и собственным прихотям, поднимаются или опускаются на несколько метров, так что при встрече их проходится соединять лестницами и переходами. В таких местах город начинает жить многоярусно.

Со стороны он не кажется очень большим, но переулки его уводят в бесконечное никуда. Может, в этом есть свой тайный вселенский смысл, а может, город просто заражён лабиринтами. Но в любом случае углубляться в них случайному прохожему, испытывая судьбу и удачу свою на прочность - плохая идея.

Ещё через город протекает река. Когда-то их было две - Мысль и Память, а потом одна из них ушла под землю, но было это так давно, что никто из жителей уже не может сказать, какая именно из двух речек осталась на поверхности. Окольцованная четырьмя мостами, она несёт свои воды к морю, разделяя город на две неравные части. На одном берегу домов почти нет, и его называют Малым.

Одни живут в городе с самого рождения, другие приезжают из близлежащих мест, скажем, на Рыжую Ярмарку или День Селёдки какой; но есть и такие, кто приходит издалека. И у этих последних в память о прошлой жизни редко остаётся что-то конкретней неясных образов и смутных ощущений. Может быть, это та причина, по которой они попадают сюда, а может - напротив, своеобразная плата за вход. Но ходят слухи, что город неравнодушен к тем, в чьих душах идёт дождь.
...
Но всё это будет потом: и кривые улицы-закоулки, и дом на Малом Берегу, и шумная ярмарка, и роза ветров на Полуденной площади, и целый калейдоскоп лиц и событий. А сейчас - только свет маяка, восходящая звезда над дорогой.

@темы: про Город

05:25 

Единственная дорога.

Город и Тарья


Утром раннего сентября двое подошли к городу. Один - парень с растрёпанными, пшеничного цвета волосами, с видавшим виды рюкзаком за спиной и белым шарфом на шее. Другая - девушка в длинной юбке, с пёрышками в волосах и множеством фенечек на запястьях. Были они чем-то неуловимо похожи друг на друга, так что сторонний наблюдатель мог бы предположить, что они - брат и сестра. Но на самом деле это не так. Подобное сходство, так же как и способность понимать друг друга без слов, встречается у тех, кто долго странствовал вместе, или просто у родственных душ.

Парня звали Эльм. Привычным жестом приставив ладонь козырьком ко лбу, он посмотрел вниз с холма.

— Смотри, Тарь, там впереди - город, — он улыбнулся, желая приободрить свою спутницу, но улыбка получилась очень усталой. Девушка, чуть прихрамывая на правую ногу, обошла его и тоже окинула взглядом открывшуюся панораму. Последние дни (недели? месяцы?) они не видели ничего кроме дороги, замысловато петляющей среди холмов, валунников да редких рощиц; время как будто исчезло, и мысли стали вести себя как ленивые рыбы. Иногда девушке казалось даже, что они вдвоём просто умерли или канули в небытие, поэтому теперь она страшно обрадовалась, увидев, что внизу расстилается настоящий живой город. Кое-где виднелись остатки крепостной стены, а вдалеке поблёскивала своими водами река.

А то, что они поначалу приняли за звезду, оказалось маяком - он стоял чуть поодаль от города, на самом высоком холме. "Наверное, где-то совсем рядом - море", — подумала Тарья, и словно в ответ на её мысли в лицо ударил свежий ветер, принеся с собой запах йода, вместе с криками чаек, городскими шумами и отчётливым звоном трамвая. Только сейчас девушка поняла, что всё это время они шли в ватной тишине, без единого постороннего звука. От этой мысли стало жутко.

Из оцепенения её вывел Эльм, положив руку ей на плечо.

— Ну что, идём?

Он взял её под руку, и они стали спускаться с холма.

* * *


@темы: рисунки, про Город, атмосфера в звуках, Эльм, Тарья

02:34 

Журавлик.

Город и Тарья
Они потом долго ещё не могли понять, почему при первой встрече приняли Журавлика за ребёнка. Только прожив бок о бок с ней не одну неделю, Тарье и Эльму стало ясно, что эта маленькая хрупкая девушка обладает удивительной способностью выглядеть как взрослая женщина или же совсем как ребёнок, когда ей это необходимо. "Подмену" невозможно было обнаружить. Журавлик не менялась в лице, не одевала для этого специальную одежду и не совершала каких бы то ни было характерных действий. Просто в одно мгновение менялось что-то во взгляде, в манере держать себя - и уже невозможно было понять, как же ты раньше не разглядел её "настоящую". И этот эффект белая могла удерживать сколь угодно долго, то есть ровно столько, сколько считала необходимым.

Вне этих виртуозных иллюзий ей можно было дать лет 18-20. Маленького роста, со снежно-белыми локонами и весьма своеобразной пластикой движений, Журавлик не походила ни на кого из когда-либо виденных Тарьей и Эльмом людей. Хотя, пожалуй, самым необычным в ней были глаза: светлая, до белизны, радужка резко контрастировала с чёрным зрачком, что, надо сказать, производило довольно жуткое впечатление, особенно, если Журавлик смотрела пристально. Её прямой внимательный взгляд выдержать было трудно, но она по большей части смотрела рассеянно, как будто всё время думала о чём-то далёком или же страдала близорукостью.

Одежду Журавлик носила тоже преимущественно белого цвета, и в конце концов Эльм стал ласково называть её "наша Беленькая", подразумевая одновременно и цвет, и абсолютную её ирреальность на грани с галлюцинациями от известной болезни. А ещё на мизинце левой руки она носила кольцо из белого металла, которое снимала каждый вечер, прежде чем лечь спать.

Работала она в Оранжереях. Ранним утром покидала дом и направлялась через мост на Большой Берег, чтобы развезти заказы на цветы, готовые букеты и композиции, а потом до обеда пропадала в стеклянных лабиринтах Оранжерей. Одного её присутствия было достаточно, чтобы мороз не обжигал нежные лепестки, плоды не гнили, а болезни обходили растения стороной. Никто уже и не пытался объяснить этот феномен, его просто принимали как данное. Горожане просто знали, что живёт на Малом Берегу беловолосая девушка, всегда вежливая и немножко странная, и называет себя смешным птичьим именем - Журавлик.


@темы: фотографические карточки, Эльм, Тарья, Журавлик

04:38 

Город и Тарья
Не ходи туда.
— Почему?
— Сходи завтра.
— Ну нет, ты объясни, почему?
— Я не знаю. Просто не ходи.

Ситуация выглядела комично, хотя оба действующих лица были куда как серьёзны. Эльм стоял в дверях. Тарья стояла рядом, держа в руках его ботинки.

— Всего-ничего нужно: к орнитологам сходить. Я ведь уже был у них, помнишь? Ребята с Северо-Западной, золотые люди!

Упрямо поджатые губы. Пальцы вцепляются в злосчастные ботинки так, что белеют костяшки.

— Тарь. Заказ на завтра. Я же не могу подвести людей. А тебе совиных пёрышек принесу, белых, хочешь?

Они чувствуют на себе взгляд и оборачиваются. Журавлик смотрит на них пронзительно и остро, отчего кажется, будто тысячи тончайших игл проникают под кожу и достают до самой души, а потом произносит: "Ундина при драконе." Кивает сама себе, как если бы нашла подтверждение давно не дающей покоя догадке, и продолжает заниматься своими делами. Эльм под шумок, сунув ноги в летние сандалии, ускользает за дверь.

Потом, как они не расспрашивали её, Белая так и не объяснила, что же она имела в виду.

* * *
Ч
уть позже Эльм возвращается домой: с добытыми перьями и наскоро забинтованной рукой под окровавленными остатками рукава рубашки. Лицо его безмятежно, потому что боли он не чувствует, точно так же не мёрзнут и ноги в лёгких сандалиях при плюс восьми по Цельсию. Протягивает Тарье мешочек с перьями, чуть смущённо улыбаясь:

— А я думал, ты только песни на рандоме в плеере умеешь угадывать...

Один из пернатых хищников на Северо-Западной орнитологической станции внезапно взъярился и располосовал ему руку, хоть и не очень глубоко - Эльм как всегда легко отделался. Тарья возмущённо уволакивает его на кухню обрабатывать раны.

Журавлик наблюдает за всем этим, стоя на лестнице, и улыбается собственным мыслям.

@темы: Эльм, Тарья, Журавлик

05:39 

Дорога морем.

Город и Тарья
Удар. Хруст. Тишина.
Что-то мерзко хрустит, а во рту солоно - как от морской воды. Или крови. Сложно разобрать. Все звуки исчезли, и мир перед глазами начинает плыть: уходит из-под ног каменный пол, стены резко удаляются друг от друга - как галактики в бесконечном космическом пространстве, а лицо, и без того искажённое яростью, превращается в жуткую бронзовую маску...

Оцепенение сменяется жуткой болью, разливающейся по всему телу, до самых кончиков самых тоненьких нервов. Что-то чёрное на периферии зрения мешает смотреть, не даёт оценить ситуацию. Как же так? Воздух всасывается в лёгкие с каким-то всхлипом, под ногами хрустят мелкие камушки...

Толчок. Свет. Звуки.
Неестественно яркое солнце режет глаза. Хочется закрыть их руками, но почему-то не получается. Воздух свистит в ушах, и окно башни уносится вверх, в самый зенит небесного купола, покрытого лучшей синей эмалью. Удар и всплеск. Трудно дышать. Во рту солоно - как от крови. Или морской воды. Сложно разобрать. Что-то так резко и неприятно скрипит, и кажется, что это чайки. Похоже очень на чаек.

Больно. Но нельзя же вот так просто взять и умереть, правда? Никак нельзя.

Холод. Плеск. Пустота.
Мерный шелест волн совсем рядом. Что-то твёрдое упирается в бок, но зато можно отвернуться от этого чёртового света. Кажется, всё сенсорное восприятие почти сошло на нет. Ну и чёрт с ним. Можно просто лежать. А время, кажется, остановилось. Или наоборот - летит с такой безумной скоростью, что и не ощутить. Летят дни, года и столетия, и можно просто лежать, лежать и отдыхать...
..Хорошо как....
....ещё бы эти грёбаные чайки заткнулись.....

* * *
Э
то случилось ещё осенью, в один из тех дней, когда воздух на солнце прогревается так, что кажется, будто лето вот-вот одумается и вернётся. Но в тени уже слишком стыло, и иней выпадает на траву ранним утром, а морская вода холодна как лёд. На дворе ноябрь, прозванный индейцами Безумной Луной - время штормов и иллюзий.

С самого утра Тарь не находила себе места. Нехорошее предчувствие жгло изнутри, не давая покоя, будто вот-вот должно было произойти нечто страшное... читать дальше

@темы: Эльм, Тарья, Индиго

23:58 

Индиго.

Город и Тарья


Индиго - это, конечно, не имя. Звали её Яна, хотя и было это очень-очень давно, а теперь осталась только кличка, позывной, название по редкому цвету глаз и по принадлежности к типу людей с неординарными способностями. Только она - не телепат и не телекинетик, пусть даже это и первое, что приходит на ум, когда вспоминают людей-индиго. Её организм вырабатывает электричество: в руках зажигаются лампочки, оголённые провода не причиняют ровным счётом никакого вреда, а техника "заводится с одного пинка" в самом прямом смысле.

Она стойкая и рациональная, любит автомобили, компьютеры и тяжёлые ботинки с высоким берцем, умеет умножать в уме десятизначные числа, и у неё есть тонкий шрам через правую бровь. А ещё она бунтарь и борец за свободу людей, и Тарья говорит, что Инди - это значит independent, "независимая" и свободная. Больше всего на свете Индиго ненавидит убивать, но война преследует её по пятам, отбирая душевные силы и друзей - а за друзей она готова лечь насмерть; только вот боится она теперь привязываться к кому либо, спрятала эмоции поглубже в сердце, оставив снаружи, по большей части, металл да камень. Она превосходно дерётся, движения её точные и резкие, и она почти никогда не промахивается. И последний такой промах едва не стоил ей жизни; у неё действительно сердце расположено справа, ещё одна любопытная редкая аномалия, подаренная мирозданием в обмен на непростую судьбу.

Инди любит холодное оружие, особенно тонкие иглы стилетов, которые можно использовать в качестве превосходного проводника для собственного электричества. Она помнит, что когда-то у неё была пара очень красивых и ценных для неё стилетов, но теперь придётся искать новые; носить при себе оружие стало привычкой, но огнестрельное она считает недостойным и ненадёжным одновременно.

Страстно любит электронную музыку, а с тех пор как услышала творчество Nine Inch Nails - не может от них оторваться.
И при всём при этом Индиго откуда-то умеет играть на варгане, носит на шее амулеты и знает уйму странных вещей про силы, потоки энергий и мир духов.
Такой вот кибершаман, девушка с ярко-синими глазами, фрик и боец.
Янка Индиго.



+2

@темы: фотографические карточки, атмосфера в звуках, Индиго

02:47 

Сказка на ночь.

Город и Тарья
Целый день на душе у Тарьи было смутно, а порисовать так и не удалось, и теперь она, мучаясь бессонницей, тихо бродила по дому и разглядывала книги. Почти во всех комнатах стояли книжные шкафы и полки, и книги на них стояли самые разные, и иногда совсем уж странные. Журавлик говорила, что книги здесь были с самого начала, хотя ребятам так и не удалось выяснить, когда же она сама тут появилась. А из уст Белой "с самого начала" могло означать и "с начала времён".

Пальцы бездумно скользили по корешкам, и Тарь в общем-то не смотрела на названия книг, пока, проведя рукой по очередной обложке, по позвоночнику не пробежал холодок. Тарья остановилась: указательный палец упирался в тёмный корешок. Она взяла книгу с полки и открыла наугад.

"Во времена Желтого Императора, в отличие от дней сегодняшних, мир зеркал и мир людей не были разделены. Кроме того, они сильно отличались, не совпадали ни их обитатели, ни их цвета, ни их формы. Оба царства, зеркальное и человеческое, жили мирно, сквозь зеркала можно было входить и выходить. Но однажды ночью зеркальный народ заполонил землю. Силы его были велики, однако после кровавых сражений победы одержали волшебные чары Желтого Императора. Он прогнал захватчиков, заточил их в зеркала и каказал им повторять, как бы в некоем сне, все действия людей. Он лишил их силы и облика и низвел до простого рабского положения. Но придет время, и они пробудятся от этой колдовской летаргии. Первой проснется Рыба. В глубине зеркала мы заметим тонкую полоску, и цвет этой полоски будет не похож ни на какой иной цвет. Затем, одна за другой, пробудятся остальные формы. Постепенно они станут отличными от нас, перестанут нам подражать. Они разобьют стеклянные и металлические преграды, и на сей раз их не удастся победить. Кое-кто утверждает, что перед нашествием мы услышим из глубины зеркал бряцaние оружия."

Тарья поёжилась и закрыла книгу. Обложка гласила, что в руках она держит "Сборник".

— Ну конечно, это же сразу всё объясняет, — саркастически усмехнулась она и опустилась в кресло. Бессонница её больше не беспокоила.

@темы: Тарья, (с)тыренные текстовые аналогии

16:06 

Зимнее солнце.

Город и Тарья

Город дорог.

главная